Митя Алешковский

Помогаю тем, кто помогает


[sticky post]Кто я такой
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru


В последнее время мне все чаще приходится рассказывать о том, чем я занимаюсь и кто я, собственно, такой. Поэтому я решил представиться.

Read more...Collapse )
Tags:

promo aleshru february 11, 20:50 69
Buy for 1 000 tokens
В последнее время мне все чаще приходится рассказывать о том, чем я занимаюсь и кто я, собственно, такой. Поэтому я решил представиться. Меня зовут Митя Алешковский, я родился в 1985 году, в Москве, в семье учителя истории Тамары Эйдельман и писателя Петра Алешковского. Детство и…

НЕ РАЗЛЕЙ ВОДА
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru
В начале двухтысячных в Смоленской области с разницей в три года родились два парня. Назовем их Ваня и Коля, хотя на самом деле зовут их по другому. Ваня родился первым, по-залету, конечно.

Как-то раз на расположенный в городе автодром приехали спортсмены со всей Европы гонять на грузовиках. И мама двух героев этого рассказа, 17 летняя девчушка Нина, встретив иностранных гостей в ресторане “Днепр” не смогла устоять перед чарами молодого красавца Сашки, который был единственным русским из всех автогонщиков. Сашка долго рассказывал что-то про свой грузовик MAN, про то, насколько он отличается от легковушек, на которых он выступал раньше, а Нине нравилось слушать, и после очередной бутылки она умыкнула его из-за стола и, наскоро добравшись до местной гостиницы “У Михалыча”, принадлежавшей одному из начальников с местного химического завода и ласково носившей только его отчество, провела самую важную ночь в жизни маленького Вани, который появился на свет спустя 9 месяцев после завершения этапа автогонок на грузовиках.

Нина любила Ваню, и когда он смотрел на нее своими огромными непонимающими глазами иногда приговаривала: “Чего уставился, глазастый? Вырастешь, будешь водителем, на дорогу смотреть будешь!”

Родителей у Нины не было. Мама еще в раннем детстве умерла от рака, а отец погиб во второй Чеченской, попав в засаду где-то в горах. Так и осталась она совершенно одна с Ванькой и без какой-либо работы и образования. В попытках устроить свою жизнь прибилась к одному кафе, где работала официанткой, но долго не продержалась — поймали на воровстве. Стырила пачку конфет, хотела с подругами после работы съесть под шампанское.

Через год познакомилась с Виталиком, который довольно быстро переехал к ней и даже был не против воспитывать Ваньку как родного сына. Стали жить вместе, но однажды по пьяной лавочке Виталя повздорил с пришедшим в гости сослуживцем и пырнул его попавшимся под руку ножичком.

И начал Виталик Нину умолять взять на себя вину. Ты, говорит, молодая, ты девушка, скажешь, он на тебя нападал, изнасиловать хотел, а ты его, защищаясь, у себя же дома и пырнула. Тебе максимум условку дадут, судьи таких любят, у тебя же мальчуган маленький, а я тут даже не прописан, вопросы возникнут, характеристики нет, после армии нигде официально не работал, влепят строгача и вперед по этапу, поминай как звали.

И согласилась Нина. Пожалела любимого. Менты приехали, во всем она им и призналась. Криминалист вещдоки описал, труп вывезли, да и Нину за решетку посадили. А Ваньку отправили в дом ребенка пока суд да дело.

В СИЗО выяснилось, что Нинка ждет второго ребенка, да и срок уже не малый. Но судью - жирную старую бабу в огромных очках из роговой оправы и черной, слежавшейся мантии, это совсем не тронуло. Отправила она Нинку на десять лет строгого режима. Виталик пропал еще до суда, ни разу даже не навестив ее в СИЗО, и как Нинка ни пыталась, услышав приговор, объяснить, что никого она на самом деле не убивала и просто хотела любимого спасти, приставы ее не слушали, дали дубинкой по спине и отправили на зону.

Уже там, в тюремной больничке, у прикованной наручниками к столу, испуганной и заплаканной Нины родился второй сын — Коля.

Но к сыну Нина не привыкла, не полюбила его, чувствовала в нем что-то от Виталика, который предал и обрек ее на зековскую судьбу. Да и молока не получалось для Кольки из груди нацедить, видимо стресс при родах сказался.

Первые три года вроде и жили в одной тюрьме, да только Нина — в камере, а Коля — в детском доме при тюрьме. Два раза в день, по расписанию, Нина отправлялась к ребенку. Но с каждым днем все сильнее понимала, что делать ей этого не хочется, и только скука тюремной жизни толкала ее на поход к чаду. Потом ходила раз в день, потом раз в неделю, а в конце концов вообще перестала сына навещать. Не до того было, на работе уставала, да и доставали ее сокамерницы, проходу не давали.

В общем, написала Нинка отказную от ребенка, как и советовал начальник тюрьмы. Так, говорит, ему лучше будет. Отправим его в нормальный детский дом, чего ему в тюрьме расти? А ты, как выйдешь, заберешь его.

Но выйти было не суждено. Зечки пырнули ночью Нинку под ухо, по беспределу, так и вышла все жизнь из нее маленькой струйкой с подушки на кровать, а с кровати на пол. Начальник колонии с ментами договорился, и дело замяли, ему ни к чему такой скандал, а Кольку, в качестве благотворительности, отправил в детдом в родную область, подальше от тюрьмы.

Уже в детдоме, по документам, выяснилось, что и его брат Ванька воспитывается в соседней группе. Так судьба свела их вместе. Ванька, в отличие от матери, в брате родного признал сразу, и, как старший, за младшим Колькой сразу начал присматривать, от сверстников защищать, игрушки приносил, иногда даже откуда-то доставал шоколад. Когда время пришло Кольке в первый класс идти, отдал ему свой рюкзак школьный и подарил красивый пенал, который выменял у пацанов.

Но в один хмурый сентябрьский день детский дом, как маленький и слишком затратный для бюджета, было решено закрыть. Ну как закрыть, закрыть его нельзя, его решили укрупнить, то есть расселить детей из всех маленьких детских домов области в несколько больших. Губернатору перед Москвой отчитываться надо, один из основных показателей эффективности управления с недавних пор - это число детских домов в области. Чем их меньше, тем лучше работает губернатор.

И тут братьев, уже давно державшихся друг за друга, сведенных самой судьбой, государство решило направить в разные учреждения. Кольку в Понятовку, Ершичского района, а Ваню в Велиж, ближе к Белоруссии. Как ни пытался старший Ваня объяснить педагогам, что им с братом разъезжаться по разным концам области нельзя, что Колька слабый, и что его обижают, и что ему нужна защита и нужен старший брат, но решение принято было окончательное, и так братья стали жить вдали друг от друга.

В первую же неделю разлуки оба, не сговариваясь, сбежали друг к другу. Обоих искали с полицией и нашли: одного на автобусной остановке, второго в гастрономе в Смоленске, где он просил купить ему хлеба. Через неделю Ваня снова предпринял попытку добраться до брата и на этот раз, после того как был пойман, целый час выслушивал нравоучения от директора детского дома, о том, как он его сдаст в полицию, а те его посадят в тюрьму, где кончит он так же, как его непутевая мать.

На третью неделю, в воскресенье, воспользовавшись субботней попойкой у персонала детдома, Ванька все же смог сбежать капитально и, добравшись на перекладных до Шумячей, последние шесть километров до Понятовки шел пешком, где его и сдали ментам сотрудники детдома, в котором жил Колька.

На счастье братьев, участковый, который несколько недель назад искал сбежавшего Кольку, полез в интернет почитать, что пишут про поиск сбежавших детдомовцев на форумах, и обнаружил, что в Смоленской области есть сразу два детских дома, где кровных братьев и сестер благотворители из Москвы собирают в семейно-воспитательные группы. И когда ему пришлось забирать зашуганного и понурого Ваньку, который понимал, что, видимо, уже никогда ему не вернуть своего брата, он спросил у директора детдома, нельзя ли братьев отправить в эти семейно-воспитательные детдома, чтобы не надо было раз в две недели искать то одного то другого.

И с тех пор у братьев появился общий и настоящий дом. Официально, по документам, их перевели в другой интренат, при котором выделили комнату, в которой московские волонтеры сделали ремонт, а к Ване с Колей приписали педагога, который следил за ними. Старший, Ванька, как и раньше, тянет младшего, а младший — вовсю помогает старшему. Держатся друг за друга они крепко, не разлей вода. А за кого еще держаться, когда во всем мире нету вообще больше никого родного?

Таких сирот, как Ваня или Коля, в нашей стране 670 тысяч. Некоторым повезло, и у них есть брат или сестра. Но для государства, что брат, что сестра — это просто единица или нолик в учетной ведомости. У некоторых из них есть шанс не потерять друг-друга. В этом им помогают московские благотворители. Не просто помогают, а борются за право братьев и сестер не быть разъединенными. Не дают разорвать ту единственную ниточку, которая способна спасти их в этом бушующем взрослом мире.

Чтобы продолжать эту работу нужны деньги. На мебель для комнат, где будут жить такие же братья и сестры, как Ваня и Коля, на игры, продукты, средства гигиены, на оплату труда индивидуальных воспитателей, на координацию проекта. Очевидно, что государство которое в детях видит лишь мебель, врядли даст денег на настоящую мебель для настоящих детей. Так что эти деньги даст общество. Перевести их любой человек может вот тут.



* Текст написан в рамках акции "Помогу на бегу" в поддержку благотворительного фонда "Дети Наши"

Горная Сванетия — страна души
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru
MIT_0708


В этом году я после трехлетнего перерыва снова посетил самое красивое место на земле - горную Сванетию.
Читать и смотреть дальше...Collapse )

Звонок о помощи
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru

Звон в ушах, мурашки по ладоням, ватные ноги, глухота и слепота от слез. Пронзительный страх, боль и ни с чем не сравнимое одиночество — потому что вот теперь ты один с этим словом — РАК.


Читать дальшеCollapse )

[reposted post]Делать добро сложнее, чем быть добрым
tikandelaki
reposted by aleshru
3

Мне часто поступают предложения принять участие в благотворительных проектах – и столь же часто мне приходится говорить «нет». Дело не в том, что я так избирательна, а в том, что во множестве случаев идея помощи сводится к изящной показухе. Я твердо убеждена, что благотворительность – это не разовая помощь в том или ином случае, это должна быть системная история, которой нужно уделять достаточно времени и заниматься регулярно. Поэтому если ты не можешь гарантировать полную отдачу этой деятельности, то, оказав помощь в той или иной разовой ситуации, достойнее не трубить об этом на весь свет.

Давайте оглянемся вокруг: сегодня у нашей благотворительности тысячи лиц. Тысячи и миллионы лиц, отражающих боль и отчаяние, взывающих к жалости и состраданию. И да, опытные фандрайзеры из благотворительных фондов знают, что эффективнее всего собирать деньги на громкое имя известного человека или на помощь в конкретной трагической истории, которая не может оставить безучастными даже самых черствых людей.

Мне кажется, для нашей благотворительности в целом это драма и приговор. Мы незаметно для самих себя привыкаем обуславливать свое желание помочь громким криком о помощи. И никак иначе. А еще мы так и не научились работать системно – во всем, включая добрые дела и благотворительность. Как результат, происходит девальвация всех идей и принципов благотворительности, деградация до состязания, кто кого перекричит. Мы переводим деньги на лечение малыша с онкологией, только когда слышим эмоциональный призыв о помощи, когда видим душераздирающие фото. Это значит, что в мире, где чувства и без того теряют подлинность и остроту, мы незаметно для себя строим вокруг души корочку черствости и, более того, ожидаем все более громких голосов, чтобы те пробивали броню нашей глухоты. А благотворительную помощь возводим в ранг подвига, тогда как в большинстве развитых стран мира это просто обыденность. Помощь другому воспринимается столь естественно, что о ней не думают, она превращается в рефлекс. И это, безусловно, более высокая ступень общественного развития. Ведь когда помощь становится рефлексом и привычкой, тогда возникает действующий общественный институт – механизм помощи, который работает как часы и не требует ударной дозы эмоций всякий раз, когда стрелке нужно сдвинуться на одно деление вперед.

Пока лишь немногие понимают, что этот тренд пора разворачивать вспять. Среди них, например, мой друг Рубен Варданян, который поставил себе цель инвестировать в создание инфраструктуры благотворительности на всем постсоветском пространстве. Но силами нескольких человек осуществить революцию будет непросто.

Вот почему мне нравится системный подход к благотворительности, который заложен в новом проекте «Нужна помощь.ru», поэтому я решила их поддержать. Эту историю развивают энергичные, самоотверженные, преданные той же самой идее ребята. Они уже сегодня создают структуру, которая направлена не на сбор денег посредством «эмоционального всплеска», а на поступательное выстраивание культуры системной благотворительности. Получается как в буддийской пословице: если хочешь помочь человеку, дай ему удочку, а не рыбу.

Я уверена, что с помощью современных технологий можно выстроить работающие институты благотворительной помощи на общероссийском уровне. «Нужна помощь.ru» – это один из тех драйверов перемен, без которых мы рискуем так и остаться в ловушке эмоциональных порывов. Лидеры проектов, тысячи волонтеров из самых разных уголков страны собирают информацию обо всех, кто нуждается в помощи. Проект дает больницам и детским домам возможность самостоятельно решать, чем конкретно им нужно помочь, не дожидаясь, пока случится трагедия.

Идея вызрела, когда ребята взялись помогать пострадавшим от наводнений на Дальнем Востоке и в Крымске. Я тоже была в Крымске: тогда многие из моих знакомых доверили мне свои средства при условии, что я сама буду отслеживать на месте, что помощь придет по адресу. Но это еще одна из гримас нашей благотворительности сегодня – недоверие, с которым можно бороться только системно. Через руки ребят во время наводнения прошли десятки тонн грузов от самых разных благотворительных организаций и просто частных лиц – и уже тогда они концентрировали все силы на том, чтобы выстраивать инфраструктуру помощи, а не стать лишь одним из многих дарителей. С тех пор фонд постепенно расширяется за счет все новых сфер благотворительной работы, обучая волонтеров, помогая другим фондам консультациями, связывая тех, кому нужна помощь, с бизнесом, а тех, у кого есть деньги, с теми, кто в них действительно нуждается. Это незаметная работа, которая при должном масштабировании способна изменить к лучшему жизни не единиц и не десятков, а многих тысяч людей.

Сегодня у них есть простой инструмент – перевод ста рублей на развитие этой системы. А еще лучше переводить их ежемесячно или даже еженедельно. Хочу сказать: вы не совершите подвиг. Смиритесь: вы не испытаете чувства гордости за самих себя. Вы просто можете системно положить камешек в основание огромного дома, где учат помогать людям, дома, масштаб которого сегодня даже сложно представить. Вы инвестируете в доброе дело незначительную сумму, которую готовы потратить на кофе, сигареты, парковку или чаевые. А скорее всего, выбрасываете на ерунду чуть ли не каждый день. Просто понаблюдайте за собой. И решите, во что вы верите. Не ждите, пока к вам придут те, кто сможет пробить сердце до слез, включайтесь в благотворительность уже сегодня. Такой подход сделает перемены к лучшему необратимыми: http://nuzhnapomosh.ru/x100/



[reposted post]Кейс: Как получить 1000% прибыль из жетонов ЖЖ рублями
черный
ottenki_serogo
reposted by aleshru
Сначала немного истории для тех, кто в ЖЖ не очень разбирается. Здесь существует внутренняя валюта - жетоны Живого Журнала. Ее можно зарабатывать, делая платные перепубликации или получать за размещение рекламы. Тратить тоже можно. Например, на продвижение своего блога или отдельных его записей.

Пару лет назад администрация Livejournal для поддержания интересных, но малоизвестных блогов стала раздавать гранты. Было выделено 30 миллионов жетонов на сумму 300 тысяч долларов. 888 владельцев блогов и сообществ подали заявки и 136 из них получили жетоны. Но за год на интересные проекты смогли раздать чуть меньше трети запланированной суммы - $96 655, после чего программа грантов была приостановлена.

О результатах администрация написала аккуратно: “За время программы многие пользователи значительно выросли в рейтинге по социальному капиталу, что и отмечали в отчетах”. То есть со слов тех, кто получил грант, у многих повысился рейтинг. Точных цифр нет, количество новых подписчиков или увеличение посещений никто не считал. Блогеры спускали гранты, не добиваясь никакого эффекта.

После этого ЖЖ меняет стратегию и раздает десять миллионов жетонов ($100 000) 26 топовым блогерам и представителям регионов, доверив им право самим выбирать на что они их потратят. Сергей Доля, например, награждал жетонами авторов интересных постов в «Вокресном пиаре». О других публичных случаях их расходования топовыми блогерами мне ничего не известно. Но удивительного в этом нет. Во-первых, это ответственность, во-вторых, действительно сложно придумать какую-то не только интересную, но и работающую на дело, схему их раздачи.

Мой грант тоже успел покрыться пылью, пока пазл, наконец, сумел сложиться...

Read more...Collapse )

Ясли строгого режима
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru
Значит, запоминай, режим такой. Подъем – в пять утра. И вместе со всеми, строем, – на горшок. Не хочешь – заставим: привяжем к горшку колготками. Сиди и привыкай. Ведь сидеть тебе долго – здесь все мотают одинаковые сроки: по три года. Приговор вступил в силу в день твоего рождения.



Read more...Collapse )

ПОМОЩЬ ПОСТРАДАВШИМ ОТ НАВОДНЕНИЯ В СЕРБИИ
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru
10366307_10200758130354397_6795013243743336209_n

Как вы наверное знаете, на Балканах сейчас жуткое наводнение. О точном количестве жертв остается только гадать, пострадавших от стихии — десятки тысяч. Речь о катастрофе, какой до сих пор никогда не было в истории Сербии.
Сегодня Николай Левшиц и Я встретились с консулом Сербии в Москве и предложили свою помощь в организации сбора гуманитарки.

Итак, завтра с 10 утра, в посольстве Сербии, по адресу Москва, Мосфильмовская улица 46, начинается сбор гуманитарной помощи для пострадавших от наводнения.

Мы уточнили список необходимого в посольстве. На данный момент это:
матрасы
постельное белье
раскладные кровати
памперсы для детей и взрослых
фонарики
батарейки для фонариков
гигиенические средства
антисептические средства.

ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НОВОЕ. Т.К. все это будет переправлено через границу, необходимы чеки о покупке.

НЕ НУЖНА ОДЕЖДА И ОБУВЬ,
НЕ НУЖНЫ МЕДИКАМЕНТЫ ( мы не сможем переправить их через границу ).

Банковский счет для пожертвований в рублях посольство обещал открыть к вечеру. Сообщу дополнительно.

Пока можно жертвовать через PayPal Генерального Секретариата Правительства Республики Сербии http://gensek.gov.rs/

Уточнять список необходимого можно будет завтра начиная с 10 утра по телефону +74959886647 — это дежурный в посольстве Сербии

либо +7 (926) 165-61-25 — Это Коля Левшиц. Колин же телефон актуален для СМИ.

Мой телефон +79262672255.

НЕОБХОДИМЫ ВОЛОНТЕРЫ для упаковки и сортировки. Завтра к 10 утра.

НЕОБХОДИМЫ КОРОБКИ, СКОТЧ, НОЖНИЦЫ, завтра к 10 утра.

Все грузы будут переправлены через границу и распределены на месте уже с помощью местных благотворительных, общественных и государственных организаций.

В прошлом году мы с вами очень хорошо потрудились во время наводнения на Дальнем Востоке, результатом стали сотни тонн груза, в позапрошлом во время наводнения в Крымске, только из Москвы тогда ушло 153 тонны. Опыта у нас с вами достаточно, друзья. Давайте поможем вместе.

Репост, ретвит, и все такое!


Жизнь в космосе
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru
Каждый 68-й ребенок в мире рождается аутистом. Но этим детям можно помочь, после ранней коррекции более 40% детей “входят в норму”



читать дальшеCollapse )

9 мая — Память вместо официоза
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )
aleshru
Сегодня, в годовщину Великой Победы, вместо официальных речей и помпезных восхвалений, вместо того, что бы обвязывать себя георгиевской лентой и обклеивать свою машину стикерами "спасибо деду за победу", просто почитайте отрывок из, пожалуй, самой пронзительной книги про всю Великую Отечественную и послушайте песни в исполнении Егора Летова. И не забывайте.



В армейской жизни под Погостьем сложился между тем своеобразный ритм. Ночью подходило пополнение: пятьсот — тысяча — две-три тысячи человек. То моряки, то маршевые роты из Сибири, то блокадники (их переправляли по замерзшему Ладожскому озеру). Утром, после редкой артподготовки, они шли в атаку и оставались лежать перед железнодорожной насыпью. Двигались в атаку черепашьим шагом, пробивая в глубоком снегу траншею, да и сил было мало, особенно у ленинградцев. Снег стоял выше пояса, убитые не падали, застревали в сугробах. Трупы засыпало свежим снежком, а на другой день была новая атака, новые трупы, и за зиму образовались наслоения мертвецов, которые только весною обнажились от снега, — скрюченные, перекореженные, разорванные, раздавленные тела. Целые штабеля.

О неудачах под Погостьем, об их причинах, о несогласованности, неразберихе, плохом планировании, плохой разведке, отсутствии взаимодействия частей и родов войск кое-что говорилось в нашей печати, в мемуарах и специальных статьях. Погостьинские бои были в какой-то мере типичны для всего русско-немецкого фронта 1942 года. Везде происходило нечто подобное, везде — и на Севере, и на Юге, и подо Ржевом, и под Старой Руссой — были свои Погостья…

В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь и тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть почти не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа.

Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров — наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…

— Атаковать! — звонит Хозяин из Кремля.
— Атаковать! — телефонирует генерал из теплого кабинета.
— Атаковать! — приказывает полковник из прочной землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали, все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было не так легко. Недавно один немецкий ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом — а они все идут и идут, и нет им конца.

8a9fe969382e

Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6-7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10-12 тысяч — за счет постоянных пополнений! А людей все время не хватало! Оперативная карта Погостья усыпана номерами частей, а солдат в них нет. Но полковник выполняет приказ и гонит людей в атаку. Если у него болит душа и есть совесть, он сам участвует в бою и гибнет. Происходит своеобразный естественный отбор. Слабонервные и чувствительные не выживают. Остаются жестокие, сильные личности, способные воевать в сложившихся условиях. Им известен один только способ войны — давить массой тел. Кто-нибудь да убьет немца. И медленно, но верно кадровые немецкие дивизии тают.

Хорошо, если полковник попытается продумать и подготовить атаку, проверить, сделано ли все возможное. А часто он просто бездарен, ленив, пьян. Часто ему не хочется покидать теплое укрытие и лезть под пули... Часто артиллерийский офицер выявил цели недостаточно, и, чтобы не рисковать, стреляет издали по площадям, хорошо, если не по своим, хотя и такое случалось нередко... Бывает, что снабженец запил и веселится с бабами в ближайшей деревне, а снаряды и еда не подвезены... Или майор сбился с пути и по компасу вывел свой батальон совсем не туда, куда надо... Путаница, неразбериха, недоделки, очковтирательство, невыполнение долга, так свойственные нам в мирной жизни, на войне проявляются ярче, чем где-либо. И за все одна плата — кровь. Иваны идут в атаку и гибнут, а сидящий в укрытии все гонит и гонит их. Удивительно различаются психология человека, идущего на штурм, и того, кто наблюдает за атакой — когда самому не надо умирать, все кажется просто: вперед и вперед!

Однажды ночью я замещал телефониста у аппарата. Тогдашняя связь была примитивна и разговоры по всем линиям слышались во всех точках, я узнал как разговаривает наш командующий И. И. Федюнинский с командирами дивизий: «Вашу мать! Вперед!!! Не продвинешься — расстреляю! Вашу мать! Атаковать! Вашу мать!»... Года два назад престарелый Иван Иванович, добрый дедушка, рассказал по телевизору октябрятам о войне совсем в других тонах…

Говоря языком притчи, происходило следующее: в доме зачлись клопы и хозяин велел жителям сжечь дом и гореть самим вместе с клопами. Кто-то останется и все отстроит заново... Иначе мы не умели и не могли. Я где-то читал, что английская разведка готовит своих агентов десятилетиями. Их учат в лучших колледжах, создают атлетов, интеллектуалов способных на все знатоков своего дела. Затем такие агенты вершат глобальные дела. В азиатских странах задание дается тысяче или десяти тысячам кое-как, наскоро натасканных людей в расчете на то, что даже если почти все провалятся и будут уничтожены, хоть один выполнит свою миссию. Ни времени, ни средств на подготовку, ни опытных учителей здесь нет. Все делается второпях — раньше не успели, не подумали или даже делали немало, но не так. Все совершается самотеком, по интуиции, массой, числом. Вот этим вторым способом мы и воевали. В 1942 году альтернативы не было. Мудрый Хозяин в Кремле все прекрасно понимал, знал и, подавляя всех железной волей, командовал одно: «Атаковать!» И мы атаковали, атаковали, атаковали... И горы трупов у Погостий, Невских пятачков, безымянных высот росли, росли, росли. Так готовилась будущая победа.

Если бы немцы заполнили наши штабы шпионами, а войска диверсантами, если бы было массовое предательство и враги разработали бы детальный план развала нашей армии, они не достигли бы того эффекта, который был результатом идиотизма, тупости, безответственности начальства и беспомощной покорности солдат. Я видел это в Погостье, а это, как оказалось, было везде.

На войне особенно отчетливо проявилась подлость большевистского строя. Как в мирное время проводились аресты и казни самых работящих, честных, интеллигентных, активных и разумных людей, так и на фронте происходило то же самое, но в еще более открытой, омерзительной форме.

Приведу пример. Из высших сфер поступает приказ: взять высоту. Полк штурмует ее неделю за неделей, теряя множество людей в день. Пополнения идут беспрерывно, в людях дефицита нет. Но среди них опухшие дистрофики из Ленинграда, которым только что врачи приписали постельный режим и усиленное питание на три недели. Среди них младенцы 1926 года рождения, то есть четырнадцатилетние, не подлежащие призыву в армию... «Вперрред!!!», и все. Наконец какой-то солдат или лейтенант, командир взвода, или капитан, командир роты (что реже), видя это вопиющее безобразие, восклицает: «Нельзя же гробить людей! Там же, на высоте, бетонный дот! А у нас лишь 76-миллиметровая пушчонка! Она его не пробьет!»... Сразу же подключается политрук, СМЕРШ и трибунал. Один из стукачей, которых полно в каждом подразделении, свидетельствует: «Да, в присутствии солдат усомнился в нашей победе». Тотчас же заполняют уже готовый бланк, куда надо только вписать фамилию, и готово: «Расстрелять перед строем!» или «Отправить в штрафную роту!», что то же самое. Так гибли самые честные, чувствовавшие свою ответственность перед обществом, люди. А остальные — «Вперрред, в атаку!» «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!» А немцы врылись в землю, создав целый лабиринт траншей и укрытий. Поди их достань! Шло глупое, бессмысленное убийство наших солдат. Надо думать, эта селекция русского народа — бомба замедленного действия: она взорвется через несколько поколений, в XXI или XXII веке, когда отобранная и взлелеянная большевиками масса подонков породит новые поколения себе подобных.






Легко писать это, когда прошли годы, когда затянулись воронки в Погостье, когда почти все забыли эту маленькую станцию. И уже притупились тоска и отчаяние, которые пришлось тогда пережить. Представить это отчаяние невозможно, и поймет его лишь тот, кто сам на себе испытал необходимость просто встать и идти умирать. Не кто-нибудь другой, а именно ты, и не когда-нибудь, а сейчас, сию минуту, ты должен идти в огонь, где в лучшем случае тебя легко ранит, а в худшем — либо оторвет челюсть, либо разворотит живот, либо выбьет глаза, либо снесет череп. Именно тебе, хотя тебе так хочется жить! Тебе, у которого было столько надежд. Тебе, который еще и не жил, еще ничего не видел. Тебе, у которого все впереди, когда тебе всего семнадцать! Ты должен быть готов умереть не только сейчас, но и постоянно. Сегодня тебе повезло, смерть прошла мимо. Но завтра опять надо атаковать. Опять надо умирать, и не геройски, а без помпы, без оркестра и речей, в грязи, в смраде. И смерти твоей никто не заметит: ляжешь в большой штабель трупов у железной дороги и сгниешь, забытый всеми в липкой жиже погостьинских болот.

Бедные, бедные русские мужики! Они оказались между жерновами исторической мельницы, между двумя геноцидами. С одной стороны их уничтожал Сталин, загоняя пулями в социализм, а теперь, в 1941-1945, Гитлер убивал мириады ни в чем не повинных людей. Так ковалась Победа, так уничтожалась русская нация, прежде всего душа ее. Смогут ли жить потомки тех кто остался? И вообще, что будет с Россией?






Музыка: Егор Летов / Гражданская Оборона
Текст: Николай Никулин, Воспоминания о войне