Category: армия

Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )

Кто я такой


В последнее время мне все чаще приходится рассказывать о том, чем я занимаюсь и кто я, собственно, такой. Поэтому я решил представиться.

Collapse )
promo aleshru february 11, 2014 20:50 77
Buy for 1 000 tokens
В последнее время мне все чаще приходится рассказывать о том, чем я занимаюсь и кто я, собственно, такой. Поэтому я решил представиться. Меня зовут Митя Алешковский, я родился в 1985 году, в Москве, в семье учителя истории Тамары Эйдельман и писателя Петра Алешковского. Детство и…
Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )

Евгений Берг: Для чего он пошел в армию?

Для чего он пошел в армию?



У меня на коленях папка с результатами независимой судмедэкспертизы. На 47 листах подробное описание вскрытия трупа солдата срочной службы Алексея Снакина и причин, повлекших смерть. Я смотрю на фотографии, где он, желтый, лежит на секционном столе. На шее — ужасные синие швы после первого вскрытия. Вот вспоротый живот. Вот вскрытая циркулярной пилой голова, рот приоткрыт, глаза запали.
Таким же его видела мать на тех же самых фотографиях, что сейчас смотрю я. Чем она заслужила эти снимки? Ради них она растила, кормила, одевала в одиночку своего сына? Ради того, чтобы потом отдать его тело для уродования военному анатому? Чтобы потом буквально биться за право разрезать труп своего сына еще раз — в ходе независимой экспертизы? Судмедэксперты, кстати, найдут четыре гематомы, которых не было в первом заключении. Лешу кто-то бил кулаками незадолго до смерти — два раза в позвоночник, и два — в голову. Для этого он пошел в армию?

( Читать дальше → )

Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )

20 лет "Русским Витязям"







Collapse )


2011, Кубинка

20 лет назад, 5 апреля 1991 года на базе 237-го гвардейского проскуровского авиаполка из лучших лётчиков подмосковной авиабазы Кубинка была сформирована авиационная группа высшего пилотажа военно-воздушных сил России - "Русские Витязи". По этому поводу в Кубинке был устроен "день открытых дверей". Любой желающий мог приехать и полюбоваться групповым высшим пилотажем в исполнении "Стрижей" и "Русских Витязей". У забора авиабазы, уже к десяти утра, народу было столько, что некуда было плюнуть. Я рад, что авиация стала так популярна, может это когда-то повлияет на наши авиационные власти, и все желающие смогут фотографировать у заборов аэропортов и в самих аэропортах без опаски быть захваченными сотрудниками полиции.

Что же касается пилотажа, то я скажу вот что. Я восхищаюсь летчиками из "Русских Витязей". На фоне упадка ВВС РФ (не смотря на вроде положительную тенденцию в поставках, в 2010 году Министерству обороны России российской авиационной промышленностью был поставлен всего 21 самолет (четыре Су-34, четыре Су-30М2, четыре Су-27СМ3, три МиГ-29СМТ, четыре Як-130, один Ил-62М и один Ту-154М)) и тотального старения технической базы, постоянных обещаний превратить Кубинку в коммерческий порт для бизнес-авиации, боль от недавней потери командира пилотажной группу Игоря Ткаченко, "витязи" продолжают радовать нас прекрасными полетами и сохранением боевой формы.

Есть только одно "но", во всей этой идиллической картине. Витязи показывают прекрасную технику ближнего боя на самолетах четвертого поколения. В то время, как армия США, уже обладает 166 единицами истребителя пятого поколения F22 Raptor. Основные требования к истребителю пятого поколения включают в себя "способность осуществлять всеракурсный обстрел целей в ближнем воздушном бою, а также вести многоканальную ракетную стрельбу при ведении боя на большой дальности". А значит это, что истребитель пятого поколения, просто не подпустит к себе на расстояние ближнего боя прекрасно натренированных летчиков. А это, в свою очередь, обозначает, что все эти навыки останутся бесполезными, не примененными, и не принесшими пользу в реальном бою, если наша страна не обзаведется истребителем пятого поколения.

Да, я знаю, что у нас есть ПАК-ФА, в количестве двух прототипов, но с ними кашу не сваришь.

Bw-5 (  'Joliet' Jake Blues )

Сомалиленд: Четвертый день, Бербера, Порт











2010, Сомалиленд, Бербера

Вообще, пост-советское влияние в Бербере ощущается очень сильно. То там, то тут, подходящие к нам люди заговаривали с нами на русском языке. В конце 60-х начале 70-х огромное количество людей обучалось в высших и средних специальных учебных заведениях СССР, а если учесть, что русская военная база была тут более 15 лет, то я очень удивился, не обнаружв в Бербере улицы Ленина и Карла Маркса. Но напоминания о Советском присутствии в Бербере встречаются все же повсеместно, это порт, здание городской полиции — бывшее зданее советского начальства, район «Москва» — бывший военный городок, ныне превращенный в самые желанное место проживания всех местных обитателей, местный аэропорт с одной из самых длинных ВПП в Африке.

Советские военные специалисты обустроили в Бербере отличный глубоководный порт, который и по сей день функционирует и является чуть-ли не основной статьей дохода всего государства. Вереницы дальнобойщиков на старых машинах тянутся под палящим солнцем по дороге к морю, чтобы загрузить живым скотом отходящие корабли и погрузить в свои кузова всевозможные товары, которыми потом будут с наслаждением пользоваться жители местных городов.

Попасть в порт было одной из самых непростых задач, ведь объект этот стратегический и очень важный. Даже удостоверения прессы, визитных карточек и знакомства с одним из руководителей морского порта Берберы оказалось не достаточно. Устроившись в небольшом кафе рядом с большими железными воротами, ведущими по длинной насыпной дамбе к портовым постройкам, мы стали ждать очередного сопровождающего нас человека. Как обычно, мухи, полумрак, соседствующий с ярким солнцем, жирный и сладкий сомалийский чай помогали нам коротать время в ожидании «пермита». Мне доводилось бывать в разных портах, и я ожидал увидеть гигантские постройки элеваторов, краны, огромные океанские суда, ангары для хранения товара и прочие помпезные здания, которые обычно придают портам такой важный вид.



А оказалось, что за воротами нас ожидало старое, потрепанное, но все еще находившееся в сносном состоянии советское пятиэтажное здание с охранником на входе, вооруженным деревянной дубинкой, похожей на маленькую биту, здесь находилось правление порта а рядом — один длинный причал с разнообразными пришвартованными к нему судами и довольно большими складами, вокруг которых постоянно сновали грузовики, разгружая и погружая товар.

У причала стояли два портовых крана, вытянутые, как огромные деревья с широкими кронами, которых так не хватает в пустыне. Они разгружали старый, и очень удачно вписывающийся в этом месте Йеменский корабль. Когда кто-то из команды узнал, что мы россияне, то тут же откуда-то появился капитан корабля, который на чистом, почти без акцента, русском языке пригласил нас к себе в каюту пообщаться. Разумеется, учился он в СССР, закончил мореходку в Одессе. Мы расселись в его маленькой прохладной каюте с телевизором, капитанским столом, заваленым картами и какими-то бумагами, холодильником, из которого нам немедленно выдали несколько бутылок ледяной воды и безалкогольного пива, после чего немного помогли нашему новому другу вспомнить приятные годы обучения на Украине.

Выяснилось, что из Йемена обычно возят самые разнообразные товары. В Сомалиленде не производят почти ничего, кроме питьевой воды и мангового сока, который так понравился мне, что я до сих пор вспоминаю его с некоторой ностальгией. А обратно отправляют скот, причем загружают им корабли до отказа.

Капитан провел для нас небольшую экскурсию по своему кораблю и был с нами очень любезен, как и вся его команда. Нам показалось даже слегка неприличным так быстро уходить, но на причале нас ожидал наш сопровождающий, который тоже был почтенным старцем, и негоже было его оставлять в одиночестве.



Причал Берберского порта не так уж и велик, одновременно у него могут встать около пяти-шести судов разных размеров. Во время нашего посещения мы видели несколько деревянных и очень хрупких на вид старых кораблей с пакистанскими экипажами, которые были приписаны к Дубаю. Именно на этих кораблях я впервые увидел, что такое «морской туалет», гальюн — небольшая коробка, наполовину закрывающая сидящего в ней человека, висит на тросах прямо над водой, и именно в ней и происходит все действие. Удобно, не надо возить с собой, сливать в портах, заправлять и вообще обслуживать настоящий туалет. Взял и справил нужду в море — органика разлагается и никакого урона окружающей среде не наносит.





Рядом с причалом стояли еще не загруженные контейнеры, в которых, ожидая своей очереди, спали дальнобои, изможденные долгим путем по африканским дорогам. Порой солнце светит так сильно, что любой участок тени воспринимаешь как подарок, а тут в их распоряжении были целые вереницы пустых контейнеров. Спали, почему-то, почти в каждом. Вокруг контейнеров стояли только что выкаченые с судов автомобили. Все с правым рулем, все японские. У некоторых были заметны повреждения от перевозки — стекло треснуло, вмятина на двери, видимо, кому-то придется делать скидку.





Но значительно больший интерес у меня вызвали старые, уже почти разложившиеся, облепленные ракушками и грязью рыболовные шхуны лежавшие на песке около входа в порт. Вокруг, как обычно, было полно детей, которые играли с останками некогда бороздивших океан кораблей. Грустно было смотреть на эти грустные и одинокие скелеты рыболовных судов, которые были совсем рядом с настоящими, еще активными, своими родичами. Только дети с ними теперь возятся.

ГовноФотограф

Сомалиленд: третий день, Бербера. Завершение.







2010, Сомалиленд

Бербера — второй по величине город Cомалиленда с населением около двусот тысяч человек. До 1941 года был столицей Британского Сомалиленда. В данный момент город является крупнейшим портом всего Сомали, т. к. порт Могадишо не функционирует в полную силу (если функционирует вообще). Бербера была впервые упомянута арабскими летописцами еще в 13-м веке, а первые европейцы появились тут только через шесть столетий, в 19-м веке. Однако от столицы, Харгейсы, этот город отличается очень сильно. Тут совсем нет уличной суеты, шума.

Рядом океан, поэтому прохладный ветерок с моря частенько помогает перебороть сухую африканскую жару. Советский союз принимал участие в становлении Сомали с самого начала существования этого государства. Военно-техническое сотрудничество было таким мощным, что готов утверждать, не поддержи СССР Сомали в 60-х 70-х годах, не было бы ни войны, ни домов, ни гостиниц — ничего. Жили бы сейчас сомалийцы в своих домах-коробках и пасли бы овец. Вот небольшая выдержка из подробнейшего раcсказа о сотрудничастве СССР и Сомали, составленного одним из участников тех событий:

С 1964 по 1977 гг. в Сомали по линии МО СССР побывало 3911 человек, в том числе 12 генералов, 2419 офицеров, 123 прапорщика, 405 сержантов и солдат и 952 рабочих и служащих СА и ВМФ. За этот период погибло (умерло) 7 человек, в том числе 5 офицеров и 2 рабочих и служащих СА. В 1977 г. 25-тысячная армия Сомали имела 200 танков T-34, 50 средних танков T-54/55, 60 БТР-40 и 250 БТР-152, более 100 76-мм. орудий, 80 122-мм гаубиц и приблизительно 150 зенитных орудий калибра до 100мм. ВВС состояли приблизительно из 66 самолетов: 10 бомбардировщиков «Ил-28», 12 истребителей «МиГ-21», 44 истребителя «МиГ-17» и «МиГ-15». Офицерский корпус был нами обучен, к этому времени в СССР прошли обучение 3066 человек, в том числе окончили вузы Сухопутных войск — 1169 человек, ПВО — 510 человек, ВВС — 590 человек, ВМС — 450 человек, тыла — 80 человек и другие — 267 человек. К 1975 г. под сомалийским флагом ходили уже 20 торговых судов.

И это только военное сотрудничество. СССР построил морской порт в Бербере, который до сих пор обслуживает Сомалиленд и Эфиопию, раньше туда приходили десятки торговых судов из СССР ежегодно. Аэропорт Берберы был построен советскими специалистами и до сих пор имеет вторую по длинне впп в регионе. Советы построили самую большую на тот момент военную базу за пределами СССР именно в Бербере, с госпиталем, военным городком и всем необходимым для жизни солдат. Однако в 1977 после начала войны между Сомали и Эфиопией советские специалисты были вынуждены покинуть страну, оставив все, что с таким упорством и трудом строили на протяжении предыдущих 16 лет.



К Бербере мы подъезжали уже во второй половине дня, когда солнце постепенно приближалось к горизонту. Изначально мы планировали остановится в гест-хаусе, который посоветовал нам директор отеля Ориентал Абди, но комната нам совсем не понравилась, и мы направились в местный отель для элиты под названием Мансур.

Мансур для местного уровня — пятизвездочный отель, тут могут себе позволить останавливаться только самые богатые сомалилендцы, либо катовые короли, либо министры действующего правительства. Отель находится на огороженной територии где-то в 5 километрах от города, по проселочной дороге прямо на берегу Аденского залива. Маленькие домики, в каждом по 4 комнаты, в каждой по две кровати. Туалет, телевизор со спутниковыми каналами, кондиционер и электричество, работающее только ночью и вечером, т. к. днем генератор выключен. $60 за ночь за одну комнату по местным меркам — запредельная сумма. Но мы, уставшие за день, да и не слишком испуганные такой суммой — согласились. Каково же было наше удивление, когда обранужилось, что свободных мест в Мансуре нет! Есть одна комната, но нужна еще одна т. к. нас четверо. Расстроившись, мы сели в кафе отеля, и начали размышлять, куда же нам двигаться теперь. Решили поехать по городу, и посмотреть, что предлагают местные гостницы, которых в городе оказалось действительно не мало. Все они были дрянного качества, темные, пыльные, грязные.





Была одна более менее приличная гостиница, которую нам посоветовал дайв-инструктор из Мансура, но и в ней не было свободных мест. Хозяин этого отеля, свободно говоривший по-английски и неплохо владеющий русским, посоветовал нам еще пару отелей, но, увы там мы селиться не рискнули.

В итоге мы решили вернуться в Мансур, чтобы пообедать, а по приезде выяснилось, что один из номеров освободился, и мы можем остаться там. О, вы не поверите, как я был этому рад. Душ, вкусный обед, и кондиционер — слишком щедрый подарок в сомалийской действительности.

Немного придя в себя, мы с друзьями, наконец, осознали, что находимся на берегу Аденского залива. Глупо было не искупаться под лучами заходящего солнца в Индийском океане. Солнце чрезвычайно быстро садилось на горизонте и буквально за одну минуту исчезло из виду, но свет остался, и мы смогли войти в воду.

Пляж расположен метрах в 15 от отеля Мансур, а фактически начинается сразу за его воротами. Пляж дикий, но это его главное качество. На многие километры ни души, только океан и песок. Вода в Аденском заливе в январе теплая именно настолько, насколько этого требует измученное жарой и переездом тело. Ни горячо ни холодно. Приятно. Волны набегают на берег, и чтобы войти на глубину хотя бы в полтора метра, приходится бороться с ними не одну минуту. В воде тоже песок, поэтому ступать по дну босиком приятно и безопасно, никаких ракушек, камней или мусора на дне нет. Получив несказанное удовольствие от купания, я вышел на берег и высох за полминуты на обдувавшем меня сильном ветру, который еще сохранял остатки дневного тепла, хотя нагревавшее его солнце уже скрылось за горизонтом. Ощущение было, что я попал в большой фен.



Вернувшись в отель, мы сели за столиками в уже полюбившемся нам, но не очень дешевом по местным меркам кафе и стали пить чай и общаться. Более умиротворенного состояния своей души я не припомню за последнее время. И ведь подумать только, если сказать незнающему человеку, где я нахожусь, какие мысли могут у него возникнуть — «Сомали, Аденский залив, Африка, Пустыня, Ночь»? А я получал такое удовольствие, и был так расслаблен, как редко до этого, и, безусловно буду помнить этот вечер очень долго.

Чайник чая в кафе отеля Мансур стоил $1, что примерно в 65 раз дороже его рыночной стоимости на улице Берберы, однако такой чай можно пить литрами и расслабленно предаваться беседам, не думая о таких мелочах, как деньги. За несколько часов, пока мы сидели в кафе, окончательно стемнело, и только фонарь, висевший где-то над нами, и луна освещали окружавшую нас картину. Мимо нас прошел мускулистый, одетый в военную форму пустынного цвета, без опознавательных знаков, европеец.

«Военный», сказал я. «Нет, наверное просто представитель гуманитарной организации какой-то», ответил кто-то из моих спутников. «По выправке видно, что военный, да и форма» — продолжал я. «Но посмотри на себя, ведь ты одет в такие же штаны», парировали спутники. И правда, перед поездкой я купил себе военные американские штаны пустынного цвета, которые точь-в-точь походили на те, в которые был одет этот человек. Наш спор разрешился сам собой: «Господа, вы работаете на ООН?» вдруг, раздался вопрос. К нам подошел именно этот мужчина, я отчетливо видел, что у него на поясе висел бейдж с фотографией и именем, но разобрать его в темноте не смог. «Нет, мы путешествуем» ответили мы. «Но я все равно вынужден вас предупредить, я отвечаю за безопасность World Food program во всем Сомали, и только что из штаба в Харгейсе к нам поступили тревожные сведения» — Ха, так он военный, который работает на гуманитарную орнагизацию WFP, подумал я, пропустив мимо ушей информацию о тревожных сведениях — «В одной из мечетей Харгейсы сегодня был убит смертник с поясом шахида, его застрелили до того, как он успел взорвать себя, но если он был там, то вполне вероятно, что в Бербере может оказаться еще один смертник». Тут до меня начали медленно доходить слова этого человека. «К тому же, вы находитесь не в простом месте, а в элитном отеле, и один из постояльцев — министр, так что нападение вполне вероятно, будьте осторожны!» Тихая пауза последовала за этими словами. Как с неба на землю, вернулись мы в окружающую действительность. Сомали, Ночь, Аденский залив, Гражданская война, Пояс Шахида, бомбы... Где я!?

«Не беспокойтесь, это всего-лишь предупреждение, но мы должны быть готовы ко всему. Я уже дал указание, чтобы охрану отеля усилили, вы можете не беспокоится».

Не беспокоиться, легко сказать. Мы, конечно, поблагодарили работника WFP за такую новость и заботу о нашей безопасности, но чувство расслабленности моментально улетучилось, во всяком случае у меня. Придя в номер, я включил BBC и CNN в ожидании шокирующих подробностей этого ужасного инцидента, однако все мировые сми молчали о случившемся. Так я и уснул под мирный стук дизельного генератора, работавшего во дворе и обеспечивавшего нам электричество для кондиционера.